Чикаго в тридцатых. Творение Франкенштейна, одинокое и измученное, пришло к доктору Юфрониусу. Существо умоляло: дайте мне друга, сотворите того, кто поймет. Ученый, движимый смесью жалости и научного азарта, согласился. Они нашли тело погибшей молодой женщины. В лаборатории, озаренной вспышками аппаратов, они совершили немыслимое. Но то, что открыло глаза, оказалось не просто ожившей плотью. В ней проснулся разум, острый и ясный, чувства — глубокие и яркие. Их скромные надежды были разбиты в прах. Она превзошла все, что они могли вообразить.